ОТМА — сокращение, состоящее из первых букв имён, которое использовалось дочерьми Ники и Аликс - Великими княжнами Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией. С помощью этого сокращения девочки подписывали открытки своим родителям, родственникам и друзьям. Они также использовали его в своих дневниках.

       Спали все четверо в одной комнате на складных, походных кроватях. Даже одеваться юные принцессы старались одинаково. А вот содержание письменных столов у всех было разным... любимые книги, акварели, гербарии, альбомы с фотографиями, иконы.

       Каждая из них старательно вела дневник. Сначала это были дорогие альбомы с золотым тиснением и застежками, на муаровой подкладке, потом - после февральской бури и ареста - простые тетрадки с карандашными записями. Многое было уничтожено во время обысков в Тобольске и Екатеринбурге, многое , как я уже не раз говорила, неизвестно, или - бесследно пропало...

       Девочки много занимались спортом: играли в мяч, катались на велосипеде, хорошо бегали и плавали, увлекались новомодным тогда теннисом, верховой ездой, по утрам обливались холодной водой, вечером принимали теплые ванны. Их день всегда был расписан по минутам строгой Императрицей - матерью, они никогда не знали праздной скуки.

       Они подрастали, начиналась вязкая скука уроков грамматики, французского, английского. Строгие гувернантки следили за их осанкой, манерами, движениями, умением вести себя за столом. Впрочем, все было ненавязчиво и просто, никаких излишеств в еде и лакомствах. Много чтения. Да и времени много на шалости не было. Они играли все вместе и учились, играя.. Старшие присматривали за младшими.

ОЛЬГА

       Она появилась на свет 15 ноября 1895 года в Царском Селе. Была веселой, подвижной девочкой, любимицей отца, который первое время сравнивал ее «достижения» с «достижениями» дочери своей сестры Ксении - Ирины. И записывал в дневнике, не скрывая гордости: «Наша Ольга весит чуть больше». «На крестинах наша была спокойнее и не так кричала, когда окунали...»

       Однажды, кто-то из взрослых гостей спросил шутливо, вытаскивая ее из под стола, куда она залезла, пытаясь стянуть со скатерти какой-то предмет:

     - Ты кто?

     - Я - великая княжна... - отвечала она вздохнув.

     - Ну, какая ты княжна, до стола не дотянулась!

     - Я и сама не знаю. А вы спросите папа, он все знает... Он Вам скажет, кто я. Серьезно ответила Ольга и поковыляла на нетвердых еще ногах, навстречу смеху и улыбкам гостей...

       Совсем крошечными, все девочки- цесаревны были приучены матерью держать в руках иглу или пяльцы для вышивания, спицы для вязания, мастерить крохотные одежды для кукол. Александра Федоровна считала, что даже маленькие девочки должны быть чем-то заняты.

       Ольга любила играть с сестрой Татьяной, родившейся 28 мая 1897 года, (Тоже в Царском Селе). Русская речь перемешивалась с английской и французской, поровну делились сладости, печенья и игрушки... Игрушки переходили от старших к младшим. По вечерам девочки затихали около матери, читающей им сказки или негромко напевающей английские народные песенки. Отцу старшие девочки радовались несказанно, но даже вечерами видели его редко, знали, что занят...

       Когда выдавалась свободная минута, он брал обоих русоволосых крох на колени и рассказывал им сказки, но уже не английские, а русские, длинные, немного страшные, наполненные волшебством и чудесами… Маленьким озорницам разрешалось осторожно гладить пышно-пушистые усы, в которых пряталась мягкая, чуть лукавая улыбка.

              Ольга и Татьяна во время летнего отдыха в финских шхерах любили разыскивать маленькие кусочки янтаря или красивые камешки, а на полянах Беловежья и Спалы (Польша) - грибы и ягоды.. Они ценили каждую минуту отдыха, которую могли провести вместе с родителями или в уединении – за чтением и дневниками.

       Так об руку с неразлучной красавицей сестрою Татьяной и младшими сестренками, к которым она относилась с материнской нежностью и строгостью, Ольга Николаевна, старшее дитя в дружной и любящей семье, незаметно для себя пленительно превращалась из полненькой, живой девчушки с несколько широким лицом, в очаровательную девушку - подростка.

ТАТЬЯНА

         Вторая жемчужина в «ожерелье дочерей» Ники и Аликс  появилась на свет в Петергофском дворце, 29 мая 1897 года.         Носила белоснежные кисейные платьица с разноцветными кушачками и матросские костюмчики, украшенные затейливой вышивкой, сделанной матерью - Императрицей, играла игрушками старшей сестры Ольги, с которой была необычайно дружна. Они вместе составляли «большую пару», как любовно называли их в семье и среди родных.

      Татьяна любила читать мемуары Наполеона, пьесы Ростана, записки Екатерины Второй и «Путешествие на корабле «Бигль» Ч. Дарвина, «Айвенго» В. Скотта,  духовные книги, к примеру, Житие Серафима Саровского» , стихотворения Пушкина. Наизусть читала «Евгения Онегина». С увлечением играла на рояле Чайковского и Рахманинова, Грига и Шопена.

      К учебе из всех княжон Татьяна относилась индифферентно – без увлеченности, свойственной Ольге, но и без нытья младших о том, что снова начинаются «скучные уроки». Точно так же, как и все, она учила языки, занималась музыкой и рисованием. В чем-то была чуть лучше, где-то – чуть хуже сестер, но по-настоящему это ее не интересовало.

       «У нее не было склонности к искусствам. Может быть, было бы лучше, если бы она родилась мужчиной», - размышлял Кобылинский. Она «хорошо играла по нотам на пианино» (Эрбсерг), но «несмотря на то, что исполнительное мастерство ее как пианистки было выше, чем у остальных Великих Княжон, игра ее отмечалась некоторой сухостью» (Гиббс).
       По сравнению с Ольгой «она была … менее даровита, но искупала этот недостаток большей последовательностью и ровностью характера» (Жильяр).
Зато в прикладных занятиях ей не было равных.
       «Она любила страшно рукоделия», вспоминала Елизавета Эрбсерг. «Лучше других работала Великая Княжна Татьяна Николаевна. У нее были очень ловкие руки, она шила себе и старшим сестрам блузки, вышивала, вязала и великолепно причесывала свою мать, когда девушки отлучались» (А. Вырубова).

       Валентина Чеботарева писала в дневнике 4 декабря 1915 г: «Татьяна Николаевна — чудная сестра. 27-го, в день возвращения Веры Игнатьевны, взяли Смирнова в перевязочную. Температура все держалась, пульс скверный, решен был прокол после пробного укола. ... Решают немедленно прорез. Забегали мы, я кинулась фильтровать новокаин и кипятить, Татьяна Николаевна самостоятельно собрала и вскипятила все инструменты, перетаскивала столы, готовила белье. Через 25 минут все было готово. Операция прошла благополучно. После разреза сперва с трудом, а потом рекой полился невероятно вонючий гной. Первый раз в жизни у меня был позыв к тошноте, а Татьяна Николаевна ничего, только при жалобе, стонах личико подергивалось, да вся стала пунцовая».
       Косынка и форменное платье,  упрощающие круглое лицо Ольги, лишь подчеркивали тонкие черты  Татьяны. В сочетании с ее спокойствием и сдержанностью, столь важными в медицине, в глазах романтически настроенных монархистов они делали девушку настоящим ангелом и кумиром. Офросимова вспоминала: "Если бы, будучи художницей, я захотела нарисовать портрет сестры милосердия, какой она представляется в моем идеале, мне бы нужно было только написать портрет Великой Княжны Татьяны Николаевны; мне даже не надо было бы писать его, а только указать на фотографию Ее, висевшую всегда над моей постелью, и сказать: "Вот сестра милосердия".

МАРИЯ

       Ее буква в совместном, сестринском затейливом вензеле « ОТМА » была третьей. Она и по старшинству была третьей - старшей в их девичьей, «младшей паре». Прелестная русская Цесаревна, Великая княжна Мария Николаевна Романова - дочь последнего Государя России - появилась на свет 14 июня 1899 года в Петергофе.

       Июньское ласковое солнце щедро улыбнулось ей и оставило на ее нежном личике памятки - веснушки..

Она шалила едва не с самого младенчества, была подвижной, смешливой, забавной «пышкой - Туту», которую особенно любила ее родная тетя* (*в ряде изданий она ошибочно указана как крестная мать), сестра Отца - Императора, Великая Княгиня Ольга Александровна.    

       Любящая и добродушная тетушка прощала ей все: грациозную неповоротливость в танцах на детских балах, беспричинные слезы от нелепой, невысказанной ревности к старшим сестрам, впрочем, никогда слишком надолго не омрачающей природную «хрустальность» и распахнутость детской ее души..

       Машенька, Мари, Мэри, просто - «Машка»; «наш добрый толстенький Тютя» -так, обожающе поддразнивая, звали ее в большой романовской семье, любя без меры ее улыбку и распахнутые глаза - блюдца. По воспоминаниям современников Машенька Романова была самой красивой дочерью Императора.

       Софья Яковлевна Офросимова писала о ней с восторгом: «Ее смело можно назвать русской красавицей. Высокая, полная, с соболиными бровями, с ярким румянцем на открытом русском лице, она особенно мила русскому сердцу. Смотришь на нее и невольно представляешь ее одетой в русский боярский сарафан; вокруг ее рук чудятся белоснежные кисейные рукава, на высоко вздымающейся груди - самоцветные камни, а над высоким белым челом - кокошник с самокатным жемчугом. Ее глаза освещают все лицо особенным, лучистым блеском; они... по временам кажутся черными, длинные ресницы бросают тень на яркий румянец ее нежных щек. Она весела и жива, но еще не проснулась для жизни; в ней, верно, таятся необъятные силы настоящей русской женщины".

       Пьер Жильяр, преданный Семье воспитатель, восхищенно вторил придворной даме по прошествии многих лет: "Мария Николаевна была настоящей красавицей, крупной для своего возраста. Она блистала яркими красками и здоровьем, у нее были большие чудные глаза. Вкусы ее были очень скромны, она была воплощенной сердечностью и добротой; сестры, может быть, немного этим пользовались..» Соглашалась с ним и Софи Буксгевден, фрейлина императрицы и подруга всех четырех девушек,. Она писала, что Мария Николаевна была в полном подчинении у младшей, Анастасии Николаевны, - "постреленка", как звала ее мать - Императрица.

       В семье она была самая простая, самая ласковая, приветливая. По натуре это была типичнейшая мать. Ее сферой были маленькие дети. Больше всего она любила возиться и нянчиться с ними. Мария мечтала о браке и детях.

       Знала она наизусть и имена матросов яхты "Штандарт", знала сколько у кого детей и покупала им вместе с сестрами маленькие подарки и сладости. Во время дежурств в госпитале часто разговаривала с солдатами, утешала их, но сама потом украдкой ревела в "три ручья".

АНАСТАСИЯ

       Самая младшая из Великих Княжон, Анастасия Николаевна, казалось, была из ртути, а не из плоти и крови. Она была очень, чрезвычайно остроумна и обладала несомненным даром мима. Во всем умела находить забавную сторону... Думаю, из нее вышла бы превосходная комедийная актриса. Она то и дело проказничала, это был настоящий сорванец, но я бы не посмела сказать, что Она отставала в Своем развитии, как однажды заявил месье Жильяр, наставник Цесаревича.

       Дома ее звали «маленькой, Настаськой, Настей, кубышкой» — за небольшой рост и кругленькую фигуру и «швыбзиком» — за подвижность и неистощимость в изобретении шалостей и проказ.

        Анастасия делила комнату со старшей сестрой Марией. Стены комнаты были серыми, потолок украшен изображениями бабочек. На стенах — иконы и фотографии. Мебель выдержана в белых и зеленых тонах, обстановка простая, почти спартанская, кушетка с вышитыми подушечками, и армейская койка, на которой великая княжна спала круглый год. Эта койка двигалась по комнате, чтобы зимой оказаться в более освещённой и тёплой части комнаты, а летом иногда вытаскивалась даже на балкон, чтобы можно было отдохнуть от духоты и жары. Эту же койку брали с собой на каникулы в Ливадийский дворец, на ней же Великая княжна спала во время сибирской ссылки. Одна большая комната по соседству, разделенная занавеской пополам, служила великим княжнам общим будуаром и ванной.
        Во время революции Анастасии исполнилось всего шестнадцать - в конце концов не ахти какой преклонный возраст! Она была хорошенькой, но лицо у нее было смышленое, и в глазах светился недюжинный ум». (ЮлияДен).