Февральский переворот 1917 года не был результатом деятельности революционных партий или стихийного массового движения. Еще за месяц до переворота лидеры революционеров смотрели на будущее с пессимизмом и полагали, что им не суждено увидеть революцию.        

         Так, выступая 22 января 1917 года в Цюрихе на собрании молодых швейцарских социал-демократов, Ленин утверждал: "Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции...".

         Впрочем, Ленин в своих оценках был далеко не одинок. Вот что писал о феврале представитель совсем другого политического направления, известный монархист Солоневич: "Лично я был профессиональным свидетелем событий всего 1916 и 1917 гг. - политическим репортером крупнейшей газеты России - "Нового времени". Даже и для нас, репортеров, так сказать, профессиональных всезнаек, революция была как гром среди совершенно ясного неба. Для левых она была манной, но тоже с совершенно ясного неба".
         Заговор против монархии созрел в слоях российских верхов, включая военную и земельную знать, при участии некоторых членов династии. Громадную роль на этом этапе заговора сыграли Родзянко, Гучков и генерал Алексеев. Заговорщики были вынуждены спешить, поскольку в начале 1917 года стало очевидной победа союзников в Первой мировой войне.

         Французский посол М. Палеолог в своих воспоминаниях описывает, как он присутствовал на приемах, где представители финансовой и земельной знати и даже великие князья совершенно открыто говорили о свержении Государя и о том, как они уже ведут пропаганду в частях гвардии - в первую очередь в Павловском полку, который и в самом деле первым поддержал февральские беспорядки в Петрограде.

           План дворцового переворота был весьма незатейлив. В момент отсутствия императора в столице необходимо было спровоцировать беспорядки, а затем при содействии генералов-предателей блокировать императора в ставке, лишить его возможности получения объективной информации и оторвать от всех рычагов управления государством.

          Февральский переворот подорвал государственный строй в его основе. Ситуацией не замедлили воспользоваться внутренние и внешние разрушители. Не обошлось и без "помощи" соперников России на мировой арене, которых не устраивал ее стремительный экономический рост в начале ХХ века.

         Произвол, убийства и беззаконные аресты, разорение и сожжение государственных учреждений - всё это началось в феврале, еще до прихода к власти большевиков. Пришедшие к власти либеральные революционеры оказались бессильны сохранить элементарный порядок. Большевики просто переиграли их в демагогии и организованности.

           Большевики, выдвигая злободневные лозунги, добилась усиления влияния в массах. Быстро росли их ряды: если в феврале 1917 г. они насчитывали 24 тыс., апреле – 80 тыс., августе – 240 тыс., то в октябре около – 400 тыс. человек. В сентябре 1917 г. происходил процесс большевизации Советов; Петроградский Совет возглавил большевик Л.Д. Троцкий (1879-1940), а Московский Совет – большевик В.П. Ногин (1878-1924).

         Октябрь явился прямым порождением Февраля. Крушение феврализма и переход революции в еще более кровавую стадию после большевицкого октябрьского переворота был предрешен изначально.

         Во время Гражданской войны Февраль в лице белых вновь и окончательно проиграл Октябрю в лице красных. Этого следовало ожидать, так как традиционные ценности, близкие и понятные народу, были уничтожены.

         Российский крестьянин и рабочий должны были выбирать между высокопарными словами об Учредительном собрании и гражданских свободах белых и простыми ясными лозунгами большевиков: "Земля - крестьянам!", "Мир - народам!", "Заводы - рабочим!". Вполне объяснимо, что большинство потянулось к красным, или, по крайне мере, отказало в поддержке белым. А когда народ опомнился и понял, что его обманули, было уже поздно.