С начала января столица охвачена забастовками. Бастуют почему-то только крупные военные заводы – во время войны!
        6 января (на Водосвятие) во время нахождения Государя и свиты на набережной Невы у Зимнего дворца одна из пушек с Петропавловки выстрелила (салют) не холостым зарядом, а картечью, по свите Государя. К счастью, никто серьезно не пострадал (был легко ранен один полицейский) - в дальнейшем решили, что это случайность (заряд случайно оказался в орудии )

        В копии петиции, которую собирались вручить царю 9 января и которая была переслана Гапоном царю того же дня 8 января, содержался целый ряд абсолютно невыполнимых требований (в том числе, например, немедленное освобождение всех политзаключенных). Принять петицию означало бы в глазах народа обещать выполнить большинство из требований. Не говоря уже о том, что законы Российской империи прописывали порядок подачи петиций царю и такой порядок подачи петиции как вручение ее от демонстрантов воообще не предусматривался.

       По всем этим причинам  8 января 1905 года было принято решение – Николаю не ехать завтра в столицу, оставаться в Царском селе (он постоянно жил там, а не в Зимнем дворце). Императорский штандарт над Зимним дворцом 9 января был приспущен, как всегда когда Государь отсутствовал в Зимнем.
        На совещании 8 января было принято решение патронов войскам не выдавать, однако, в нарушение этого приказа комендант в столице выдал патроны. На следующий день после трагедии он был разжалован Государем в солдаты. Кстати, на Дворцовую площадь демонстранты не были допущены, беспорядки и стрельба произошли в других местах

        Началось все с того, что в конце декабря 1904 года на Путиловском заводе были уволены четыре рабочих. Завод выполняет важный оборонный заказ. Это специальный железнодорожный транспортер для транспортировки подводных лодок на Дальний Восток. Русские субмарины могут изменить неудачный ход морской войны в нашу пользу, но для этого их надо перевести на Дальний Восток через всю страну. Без заказанного Путиловскому заводу транспортера этого не сделать. Увольнение четырех товарищей, для рабочих, получающих «союзные» деньги от смутьянов, важнее. Три из них пострадали за реальные прогулы и лишь в отношении одного мастером, была действительно проявлена несправедливость. Но столь ничтожный повод был радостно подхвачен революционерами, и они принялись нагнетать страсти.

        К 3 му января 1905 года рядовой трудовой конфликт перерос в общезаводскую забастовку. Потом руководству завода вручили требования. Однако в рабочей петиции речь шла вовсе не о восстановлении на работе своих товарищей, а о вполне конкретных политических требованиях, выполнить которые администрация не могла по вполне понятным причинам. В мгновение ока «в знак солидарности» забастовал почти весь Питер. В сводках полиции говорилось об активном участии в распространении бунта японских и английских спецслужб.
        Идея идти с петицией к Царю подана рабочим Гапоном и его окружением 6-7 января. Но рабочих, которых приглашали идти к Царю за помощью, знакомили с чисто экономическими и, можно сказать, разумными, требованиями. Собираясь к Царю, гапоновские провокаторы даже распространяли слух, что Царь сам хочет встретиться со своим народом.

        Схема провокации такова: революционные агитаторы якобы от имени Царя ходили и передавали рабочим примерно такие "его" слова: "Я, Царь Божией милостью, бессилен справиться с чиновниками и барами, хочу помочь народу, а дворяне не дают. Подымайтесь, православные, помогите мне, Царю, одолеть моих и ваших врагов". Об этом рассказывали многие очевидцы, например большевичка Л. Субботина.

        Сотни революционных провокаторов ходили среди народа, приглашая людей 9 января к двум часам на Дворцовую площадь, заявляя, что их там будет ждать Царь. Рабочие готовились к этому дню как к празднику: гладили лучшую одежду, многие собирались взять с собой детей. В общем, для большинства рабочих этот день представлялся большим крестным ходом к Царю, тем более что его обещал возглавить священник, лицо духовное, традиционно почитаемое. Засыпали рабочие с мыслью о завтрашней встрече с Батюшкой-Царем.
        Общее число участников шествия оценивается примерно в 300 тыс. человек. Отдельные колонны насчитывали несколько десятков тысяч человек. Эта огромная масса фатально двигалась к центру и, чем ближе подходила к нему, тем больше подвергалась агитации революционных провокаторов.

        Начальник Департамента полиции Лопухин, который, кстати говоря, симпатизировал социалистам, писал об этих событиях: "Наэлектризованные агитацией, толпы рабочих, не поддаваясь воздействию обычных общеполицейских мер и даже атакам кавалерии, упорно стремились к Зимнему дворцу, а затем, раздраженные сопротивлением, стали нападать на воинские части. Такое положение вещей привело к необходимости принятия чрезвычайных мер для водворения порядка, и воинским частям пришлось действовать против огромных скопищ рабочих огнестрельным оружием..."
        Шествие от Нарвской заставы возглавлялось самим Гапоном, который постоянно выкрикивал: "Если нам будет отказано, то у нас нет больше Царя". Колонна подошла к Обводному каналу, где путь ей преградили ряды солдат. Офицеры предлагали все сильнее напиравшей толпе остановиться, но она не подчинялась. Последовали первые залпы, холостые. Толпа готова была уже вернуться, но Гапон и его помощники шли вперед и увлекали за собой толпу. Раздались боевые выстрелы.
        Примерно так же развивались события и в других местах - на Выборгской стороне, на Васильевском острове, на Шлиссельбургском тракте. Появились красные знамена, лозунги "Долой Самодержавие!", "Да здравствует революция!"

        "В Кирпичном переулке, - докладывал Царю Лопухин, - толпа напала на двух городовых, один из них был избит. На Морской улице нанесены побои генерал-майору Эльриху, на Гороховой улице нанесены побои одному капитану и был задержан фельдъегерь, причем его мотор был изломан. Проезжавшего на извозчике юнкера Николаевского кавалерийского училища толпа стащила с саней, переломила шашку, которой он защищался, и нанесла ему побои и раны...
        Всего 9 января оказалось 96 человек убитых (в том числе околоточный надзиратель) и до 333 человек раненых, из коих умерли до 27 января еще 34 человека (в том числе один помощник пристава)". Итак, всего было убито 130 человек и около 300 ранено. Так завершилась заранее спланированная акция революционеров
        Скорее, жертв было больше, поскольку некоторых убитых родственники скоро захоронили, а отдельные раненые, боясь репрессий, не обращались за медицинской помощью. На следующий день газеты опубликовали имена всех погибших. Они были похоронены за казенный счет. Николай Второй из личных средств выдал всем семьям погибших крупные денежные компенсации. Современные историки считают, что погибло около 130 человек и около 300 были ранены. Через несколько дней после трагедии Николай принял депутацию рабочих Петербурга у себя во дворце.
        Термин "Кровавое воскресенье" ввел английский социалист журналист Дилан.
        Гапон сразу же после трагических событий бежал за границу, где с помощью одного английского журналиста написал воспоминания,в которых частично приоткрыл свои связи, чем вызвал беспокойство сил, стоявших за его спиной. Получал деньги от японского правительства, но не напрямую, естественно, а через некоего Сокова, японского агента, выдававшего себя за богача.

        После амнистии вернулся в Россию, поддерживал связи с полицией, хвастал, что обладает важнейшими документами, от опубликования которых может непоздоровиться многим.

        Позднее, уже после событий 9 января, Гапона спросили в узком кругу: "- Ну, как вы полагаете, о. Георгий, что было бы, если бы Государь вышел к народу?" Совершенно неожиданно, но искренним тоном, Гапон ответил: - Убили бы в полминут, полсекунд".
        В марте 1906 года Гапон был убит группой боевиков при личном участии Рутенберга, якобы по приказу эсеровского ЦК (в который тогда входил провокатор Азеф) за связь с полицией.